На суд госпожи Инессы и Европейского суда

На суд госпожи Инессы и Европейского суда

The Registrar

European Court of Human Rights

Council of Europe Strasbourg F-67075 Cedex

France – Франция

от КАРАБЧУК АЛЕКСАНДРЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ

АДРЕС: 196135, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Фрунзе д. 23, кв. 256.

20 ИЮНЯ 2011 года Досье № 46670/10 КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ СОДЕРЖАНИЯ ЖАЛОБЫ В 2001 году у меня с директором школы №525 Бутенко Галиной Павловной сложились неприязненные отношения вследствие того, что она не хотела, чтобы мой сын Святослав учился в этой школе и она всячески препятствовала ему в посещении школы, а я добивалась от нее о допуске Святослава к учебе в школе. 10 сентября 2001 года в 8:30 утра в фойе школы у меня – заявительницы, Карабчук Александры Александровны, – произошел конфликт с директором этой школы Бутенко Г.П. Директор не пропускала меня сопроводить сына Святослава до дверей его класса. Но так как ранее, в марте 2001 года, мой сын был избит в здании школы родителями других детей с причинением ему телесных повреждений, то врач-невропатолог дал письменные рекомендации, которые я передала Бутенко Г.П., в которых было написано, что я должна сопровождать сына до дверей класса. Заботясь о здоровье своего сына, я не согласилась с отказом директора пропустить меня в школу для сопровождения ребенка и пошла в районный отдел образования, где встретилась с его сотрудницей Рогозиной В.И. Она вызвалась сопроводить нас с сыном в школу №525, куда мы пришли около 10:30. В фойе школы нас встретила директор школы Бутенко Г.П. и она вновь категорически запретила мне сопроводить сына до дверей учебного класса и требовала, чтобы мой сын пошел с ней. Мой сын боялся и не шел с ней. Тогда Бутенко с силой схватила Святослава за правую руку и я увидела, как его лицо исказилось от боли. Беглым взглядом я посмотрела на его кисть руки и увидела царапину и кровь, – в связи с чем я прихлопывающим и останавливающим жестом дотронулась до плеча Бутенко Г.П., останавливая ее таким образом от дальнейших болевых действий в отношении моего сына, и при этом защищая своего малолетнего ребенка. После этого мы проехали в 33-е отделение милиции г. Санкт-Петербург. В отделении милиции я составила заявление на действия Бутенко Г.П. После подачи заявления в милицию мы со Святославом прошли в травматологическое отделение 51-й поликлиники и зафиксировали телесные повреждения на его правой кисти руки. Врач Кандаев по факту зафиксированного нанесения Святославу телесных повреждений передал телефонограмму № 967 в 33-е отделение милиции г. Санкт-Петербург. Враждебное отношение Бутенко Г.П. ко мне сложились еще ранее, в связи с тем что она отказывалась принимать моего второго сына Владислава в школу, мотивируя это тем, что он не готов обучаться в школе с углубленным изучением английского языка, каковой она и является. На это решение Бутенко Г.П. я подала апелляцию, и апелляционная комиссия Московского районного отдела образования г. Санкт-Петербурга 28.08.2001г. признала Владислава готовым к обучению в школе с углубленным изучением английского языка и ей пришлось его принять в школу. Наши конфликтные отношения с Бутенко Г.П. отразила в своем рапорте от 14.09.2001г. написала инспектор ПДН УВД Московского района Якимова В.В., которая в этот день проводила проверку по моему заявлению от 10.09.2001г. Данные документы приобщены к материалам уголовного дела 321192. После инцидента 10.09.2001г. я вообще больше не водила Святослава в школу, его водила моя дочь Ярославна. 19.09.2001 года в школу сына Святослава водила также моя дочь Карабчук Я.А. и ее подруга Комарова К.С., а моего сына не впустили в школу, хотя в деле указывается, что я приводила Святослава в школу и причинила ущерб Леоновой М.М. 11.09.2001г. Бутенко Г.П. направляет начальнику 33-го отделения милиции встречное заявление на меня и просит возбудить уголовное дело в связи с моими хулиганскими действиями (которых я не совершала). На самом заявлении Бутенко Г.П. отметки 33-го отделения милиции о его принятии и регистрации нет. 19.09.2001г. в 11:00 в 33-е отделение милиции поступает еще одно заявление от Бутенко Г.П., в котором она просит привлечь к ответственности меня за нанесенные ей побои в 8:30 10.09.2001г. На мой взгляд, это и было первое заявление Бутенко Г.П. В этот же день участковый уполномоченный милиции (далее также – УУМ) 33-го отделения милиции Писаревский В.Е. берет у Бутенко Г.П. и охранника Вавилова В.А. объяснения по событиям, произошедшим 10.09.2001г. И Бутенко Г.П. и Вавилов В.А. заявили, что инцидент произошел в 8:30 утра, и в объяснениях сообщают, что я толкнула Бутенко Г.П. 20.09.2001г. в 33 отд. милиции поступает еще одно заявление от Леоновой М.М., учителя английского языка, на меня – о хулиганстве в ее адрес 19.09.2001г. в 8:30, когда меня вообще не было в школе. Участковый уполномоченный 33-го отделения милиции майор милиции Писаревский В.Е. провел проверку по заявлениям Бутенко Г.П. и Леоновой М.М. В ходе ее проведения он не соизволил меня опросить, зато имеется много разногласий в его действиях которые подробно описаны в полной жалобе. 01.10.2001г. дознаватель ОД Московского РУВД капитан милиции Илюхина Е.А. возбудила в отношении меня уголовное дело. 30.09.2001г. без моего разрешения ко мне домой ворвался участковый уполномоченный милиции 51-го отделения милиции г. Санкт-Петербурга Середняков А.Ю. вместе с неизвестным мне милиционером, и он насильно, в присутствии троих детей, скинув с колен двоих малолетних детей (Святослава и Владислава 9 и 7 лет), которым я, сидя на кресле, читала сказку, схватил меня за волосы и в домашней одежде вытащил из квартиры и увез в милицию. В милиции меня поместили в бетонное помещение размером 1х1 метр, а через непродолжительное время меня уже из него, также насильно вытащили и швырнули в машину скорой психиатрической помощи, которая принудительно отвезла меня в психиатрическую больницу святого Николая Чудотворца. Никто из сотрудников милиции и психиатров со мной не разговаривал и не беседовал. 01.10.2001 главный врач психиатрической больницы святого Николая чудотворца подает заявление в Октябрьский федеральный суд г. Санкт-Петербурга о моей недобровольной госпитализации, а судья Октябрьского федерального суда Чуфистов И.В. выносит определение о даче санкции на мою недобровольную госпитализацию 30.09.2001г. и это очень странно, т.к. заявление из ПБ поступило в суд 05.10.2001г. 19.10.2001г. судья Чуфистов И.В. Октябрьского федерального суда Санкт-Петербурга выносит определение о недобровольной госпитализации меня в психиатрическую больницу святого Николая Чудотворца. (Все события, связанные с производством следственных действий проводились без моего участия и даже без уведомления меня как о назначении их проведения, так и о факте их совершения. В связи с этим я была в неведении как о возбуждении уголовного дела, так и в отношении всех следственных действий, в том числе и в отношении перевода уголовного дела в упрощенную форму его рассмотрения — в виде производства о применении принудительных мер медицинского характера (ПММХ)). 02.10.2001г. – 04.10.2001г. дознавателем Илюхиной Е.А. вынесены Постановления о признании потерпевшими Бутенко Г.П. в связи с причинением ей физического вреда, Вавилова В.А. в связи с причинением ему морального вреда и Леонову М.М. в связи с причинением ей физического вреда. 08.10.2001г. дознаватель Илюхина Е.А. выносит постановление о привлечении меня в качестве обвиняемой по ч.1 ст.213 УК РФ (хулиганство). Хочу отметить, что в деле нет никаких объективных доказательств причинения физического вреда Бутенко Г.П. и Леоновой М.М. кроме их показаний дознавателю. При этом дознавателем никак не принималось во внимание то, что моему сыну был нанесен действительный физический вред, зафиксированный врачом травматологического отделения поликлиники №51 10.09.2001г. Обвинение дознавателем мне предъявлено не было. Защитник на этой стадии расследования назначен мне не был. В этот же день, 08.10.2001г., дознаватель Илюхина Е.А. выносит постановление о назначении проведения мне психиатрической экспертизы, которое не было мне объявлено и не было мне вручено. На мой взгляд, дознавателем Илюхиной Е.А. был нарушен принцип презумпции моей невиновности в ходе расследования, т.к. поставленные перед экспертами вопросы уже предполагают доказанность совершения мною противоправного деяния: «...могла ли осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в полной мере?», «Нуждается ли Карабчук А.А. в применении принудительных мер медицинского характера, если да, то каких именно?». 19.10.2001г., в день проведения заседания суда о моей недобровольной госпитализации в ПБ святого Николая Чудотворца, меня перевозят в городскую психиатрическую больницу №6 для проведения судебно-психиатрической экспертизы, назначенной дознавателем Илюхиной Е.А. 22.10.2001г. главный врач ПБ №6 Гурина А.В. подает в Смольнинский федеральный суд г. Санкт-Петербурга заявление о моей недобровольной госпитализации на основании статей 29, 32 и 33 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Это заявление было рассмотрено судом и вынесено по нему постановление 26.10.2001г. При этом в своем заявлении главный врач ГПБ №6 Гурина А.В. указывает, что я поступила в больницу на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу с приложением к нему копии постановления дознавателя Илюхиной Е.А., но никак не в порядке недобровольной госпитализации. Меня никто не уведомлял о времени и месте проведения судебного заседания, никто не разъяснял мне моих прав; мне никто не объявлял состав суда и вообще, что проводится судебное заседание; мне не предоставили права пригласить по своему выбору своего представителя. В ГПБ № 6 меня с первого же дня пребывания начали насильно, без моего согласия колоть и поить психотропными препаратами, из-за действия которых мое физическое и психическое состояние стало плохим. В Акте психиатрического освидетельствования содержится много ложных данных обо мне. А 30.10.2001г. экспертами ГПБ №6 уже был изготовлен Акт № 388/7 стационарной судебно-психиатрической экспертизы по постановлению дознавателя Илюхиной Е.А. В Акте используется очень много недостоверных сведений обо мне или моей жизни, также как и искаженных событий. При этом они описаны так, чтобы представить меня в качестве какого-то монстра. Сам Акт составлен с грубыми нарушениями российского законодательства: 1) нет подписей психиатров-экспертов о предупреждении их об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения в постановлении о назначении экспертизы как это требовалось ч.2 ст.189 УПК РСФСР; 2) В самом Акте отсутствует подпись члена комиссии психиатра-эксперта Карпунца В.В.; 3) В Акте использовано заключение психолога, но в нем нет подписи самого психолога, либо же его письменное заключение не приобщено к Акту №388/7; 20.11.2001г. меня переводят из ГПБ №6 обратно в ПБ святого Николая Чудотворца. 21.11.2001г. в 13:00, исходя из записей медицинской документации, я была освидетельствована комиссией врачей-психиатров. В этот же день, 21.11.2001г., главный врач успевает подать заявление в суд, а судья Кошелева И.Л. его принимает и проводит судебное заседание, в котором вынесено определение о даче санкции на мое дальнейшее пребывание. 07.12.2001г. судья Кошелева И.Л. выносит окончательное определение о недобровольной госпитализации меня в ПБ святого Николая Чудотворца. Меня опять не уведомляют о проведении судебного заседания, протокол судебного заседания в деле отсутствует. Представленный психиатрами факт моей якобы имевшей место агрессивности к директору школы 10 сентября 2001 года как обоснование для недобровольной госпитализации вообще не имел никакого отношения к данной госпитализации, т.к. была осуществлена из ГПБ №6 после нахождения там на судебно-психиатрической экспертизе. Также как и в предыдущих процессах по моей недобровольной госпитализации, мне никто не разъяснял моих прав; мне никто не объявлял состав суда и вообще, что проводится судебное заседание не сообщали; мне не предоставили права пригласить по своему выбору своего представителя; адвокаты Нагорная Л.И. и Весовая Е.В., назначенные судом, со мной не встречалась и не выясняла существа дела, при этом адвокаты фактически выступали на стороне заявителя заявляя о необходимости моей госпитализации, мне никто не объявлял и не сообщал о вынесенных определениях, и тем самым мне не предоставили возможности их оспорить в десятидневный срок. Также меня насильно, без моего согласия, кололи и поили психотропными препаратами до вынесения судом определения о моей недобровольной госпитализации. 29.11.2001г. мне назначают защитником адвоката Габриеляна З.М. который знакомится с материалами дела, о чем расписывается в протоколе объявления об окончании предварительного следствия и предъявлении обвиняемому и его защитнику материалов дела для ознакомления, при этом он написал, что ходатайств и заявлений не имеет. Адвокат Габриелян З.М. со мною ни разу не встретился, о произошедших событиях, которые рассматривались в деле о ПММХ у меня не выяснял, моих прав мне не разъяснял. 09.01.2002г. судья Московского федерального суда г. Санкт-Петербурга Альский Р.А. проводит судебное заседание и заочно выносит постановление, которым подтвердил совершение мною общественно-опасных деяний, предусмотренных ст. 213 ч.1 Уголовного кодекса РФ. Он также признал, что я не могла и не могу осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В связи с этим, в соответствии со ст. 21 УК РФ он освободил меня от уголовной ответственности за совершение общественно-опасных деяний в состоянии невменяемости и постановил применить ко мне принудительные меры медицинского характера — помещение в психиатрический стационар общего типа. Хотя судья Альский Р.А. и признает меня виновной в совершении инкриминируемого мне деяния, но тем не менее в вынесенном постановлении о назначении мне ПММХ нет выводов, что я представляю опасность для общества. Соответственно, согласно ч.1 ст. 410 УПК РСФСР судья Альский Р.А. должен был вынести определение о прекращении дела и о неприменении ко мне принудительных мер медицинского характера. Об этом же сказано и в ч.2 ст. 403 УПК РСФСР: «Лицам, указанным в части первой настоящей статьи, принудительные меры медицинского характера в соответствии с частью второй статьи 97 Уголовного кодекса Российской Федерации назначаются судом только в случаях, когда психические расстройства связаны с возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц». В соответствии со ст. 411 УПК РСФСР постановление о ПММХ могло быть обжаловано моими близкими родственниками. Но судья Альский Р.А. не только не известил меня и моих родственников о проводимом судебном заседании, но и не ознакомил и не направил моим близким родственникам само постановление о применении ко мне ПММХ. В ходе следствия и судебного разбирательства было нарушено множество и других процессуальных и материальных норм, что подробно описано мною в жалобе. 16.09.2002г. было проведено закрытое судебное заседание, на котором судья Московского районного суда г. Санкт-Петербург Альский Р.А. рассмотрел представление главного врача о продлении мне ПММХ, в котором было вынесено заочное Постановление о продлении мне ПММХ. Назначенный судом адвокат Габриелян З.Ж., который опять не удосужился со мной встретиться, не возражал против назначения мне принудительного психиатрического лечения. 1 июля 2002 года был введен в действие новый УПК РФ. Норма статьи 443 ч. 2 УПК РФ предусматривает: «Если лицо не представляет опасности по своему психическому состоянию либо им совершено деяние небольшой тяжести, то суд выносит постановление о прекращении уголовного дела и об отказе в применении принудительных мер медицинского характера. Одновременно суд решает вопрос об отмене меры пресечения». Как хорошо видно из этой нормы, предусмотренное ст. 213 ч.1 УК РФ наказание в виде лишения свободы сроком до двух лет относилось к преступлениям небольшой тяжести (ст. 15 УК РФ), – следовательно, судья обязан был вынести постановление об отказе в продлении применения ко мне принудительных мер медицинского характера и прекратить мое лишение свободы. Кроме того, согласно ч.2 ст. 433 УПК РФ «Принудительные меры медицинского характера назначаются в случае, когда психическое расстройство лица связано с опасностью для него или других лиц либо возможностью причинения им иного существенного вреда». Ни в Акте № 388/7 стационарной судебно-психиатрической экспертизы от 30.11.2001г., ни в Акте психиатрического освидетельствования ПБ святого Николая Чудотворца от 09.07.2001г. нет сведений, что я представляю опасность для себя или для общества. Также это не установлено и в вынесенных судом постановлениях. В соответствии с ч. 3 ст. 445 УПК РФ судья обязан был вызвать законного представителя из числа близких родственников на судебное заседание о продлении ПММХ но он не известил о заседании как меня, так и моего законного представителя. Аналогичные нарушения норм процессуального права в действия суда имели место быть и при дальнейших продлениях (изменении) применения ко мне ПММХ до 2009 года. 11.07.2003г., 25.02.2004г. и 20.01.2005г. судья Альский Р.А. выносит Постановления о продлении мне срока принудительного лечения в ПБ святого Николая Чудотворца, все заочно. 08.12.2003г. Президентом России подписан закон № 162-ФЗ о внесении изменений в УК РФ. Данным законом были внесены изменения в ч.1 ст. 213 УК РФ. Ее редакция в принятом законе стала звучать так: «1. Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, – наказывается обязательными работами на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо исправительными работами на срок от одного года до двух лет, либо лишением свободы на срок до пяти лет». Данный закон вступил в силу со дня его официального опубликования 15.12.2003г. Как хорошо видно, деяние, в котором меня заочно обвинили, было декриминализировано и уже не являлось уголовно наказуемым. 09.09.2005г. судья Альский Р.А. выносит Постановление об изменении мне вида принудительного лечения со стационарного на амбулаторное заочно, а 09.11.2005г. меня выписывают из психиатрической больницы святого Николая Чудотворца. Все время нахождения в психиатрической больнице святого Николая Чудотворца в течении четырех лет я содержалась в ужасных условиях надзорной палаты, в которой круглосуточно горит свет, люди постоянно меняются, т.к. в нее поступают из приемного покоя вновь привезенные и потом переводятся в обычные палаты. День и ночь там кричат умирающие люди. Случайно, уже после выписки из больницы, я узнала, что в больнице меня признали недееспособной. Для того, чтобы забрать детей из детского дома мне необходимо было восстановить дееспособность и я начала быстро действовать. 26.09.2006г. было вынесено Решение о признании меня, Карабчук А.А., дееспособной. 03.04.2006г., 15.02.2007г. и 11.02.2008г. судья Московского районного суда Альский Р.А. выносит Постановление о продлении мне срока амбулаторного принудительного лечения заочно. Все назначенные адвокаты, участвующие в судебных заседаниях были согласны с продлением мне ПММХ, при этом ни один (ни одна) из них со мной не встречались. 02.02.2009г. ПНД №8 подает очередное представление в Московский районный суд о продлении мне амбулаторного ПММХ. Это был первый процесс в котором назначенный судом адвокато предпринял хотя бы что-то для моей защиты. Адвокат Пономарев В.В. потребовал проведения нормальных заседаний суда с моим участием. В ходе разбирательства он выявил, что не только постановления о продлении мне ПММХ были вынесены заочно, но и заключения психиатров ПНД №8 о необходимости продления мне ПММХ делались заочно, без моего участия, т.к.. ПНД я не посещала. В конечном итоге 30.04.2009г. было вынесено Постановление об отказе в удовлетворении представления ПНД №8 о продлении мне срока амбулаторного принудительного лечения. 18.09.2009г. я впервые лично получаю судебные постановления о применении ко мне ПММХ и продлении принудительного лечения. 26.10.2009г. подана Кассационная жалоба на Постановление от 09.01.2002 г. и на последующие постановления о продлении (изменении) ПММХ с требованием признать право на реабилитацию, с ходатайством о восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу кассационной жалобы. 09.11.2009г. судья Альский Р.А. выносит постановление, которым отказывает в восстановлении срока на подачу кассационной жалобы на постановление от 09.01.2002 г. В отношении просьбы восстановить срок на подачу кассационной жалобы на все последующие постановления о продлении (изменении) применения ко мне ПММХ ходатайство судьей вообще не разрешено. 19.11.2009г. подана Кассационная жалоба на Постановление об отказе в удовлетворении ходатайства о восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу кассационной жалобы на постановление о ПММХ от 09.01.2002г. 03.02.2010г. Судебная коллегия по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда вынесла Кассационное определение с отказом в удовлетворении кассационной жалобы на постановление Московского районного суда от 09.11.2009г. Летом 2010 года я впервые узнала о существовании постановления от 26.10.2001г. Смольнинского федерального суда г. Санкт-Петербурга и определений от 19.10.2001г. и 07.12.2001г. Октябрьского федерального суда г. Санкт-Петербурга. На все эти судебные акты мною были поданы кассационные жалобы и заявления о восстановлении пропущенного процессуального срока на их подачу. В восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу кассационной жалобы на постановление от 26.10.2001г. Смольнинского федерального суда мне было отказано как в Смольнинском районном суде г. Санкт-Петербурга, так Судебной коллегией по гражданским делам г. Санкт-Петербурга. Процессуальный срок на подачу кассационной жалобы на определение от 07.12.2001г. Октябрьского федерального суда 27.07.2010г. судья Корсакова Ю.М. Октябрьского районного суда восстановила. Но прокурор не согласился с данным решением и подал частную жалобу. 25.08.2010г. Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда отменила определение Октябрьского районного суда от 27.12.2010г. Нарушения прав Заявителя в ходе уголовного судопроизводства. Нарушение статьи 3 Конвенции. Заявитель полагает, что было нарушено ее право не подвергаться пыткам или бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению или наказанию: в силу самого факта ее принудительного помещения в психиатрический стационар в заочном порядке и содержания там в течение более 4-х лет; из-за принудительного лечения психотропными препаратами, в результате чего ее физическое здоровье сильно пошатнулось; из-за нечеловеческих, невыносимых условий пребывания в условиях психиатрического стационара в течение столь долгого срока; из-за принудительной и несправедливой долгой разлуки со своими детьми испытывала душевные материнские страдания. Нарушение п. «e» § 1 статьи 5 Конвенции. Заявитель полагает, что было нарушено ее право на свободу и личную неприкосновенность. Поскольку не имелось законных оснований для ее задержания и последующего содержания в принудительном порядке в психиатрическом стационаре как душевнобольной. 1. судебные разбирательства как по поводу применения в отношения Заявителя принудительных мер медицинского характера (ПММХ) в рамках уголовного судопроизводства, так и по поводу ее принудительных госпитализаций в психиатрические стационары, в основном были проведены без ее ведома и участия, то есть заочно, и имелись иные существенные нарушения норм применимого процессуального права России; 2. изменения уголовно-процессуального законодательства, вступившие в силу с 01.07.2002 г., не позволяли применять к Заявителю принудительные меры медицинского характера, поскольку начиная с этой даты ПММХ не могли применяться к лицам, совершившим преступления небольшой тяжести (часть 2 статьи 443 УПК РФ); 3. начиная с 08.12.2003 г., когда были внесены изменения в Уголовный кодекс РФ, а именно в часть 1 статьи 213, деяние, якобы совершенное Заявителем, вообще было декриминализировано, и в силу ст. 54 Конституции РФ и ст. 10 Уголовного кодекса РФ она должна была быть освобождена от продолжения применения к ней ПММХ. 4. с 09.09.2005 г. по 09.11.2005 г. не было вообще никакого формального основания для ее принудительного нахождения в психиатрическом стационаре; 5. не доказаны должным образом как сам факт совершения Заявителем общественно-опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, так и необходимая степень общественной опасности данного деяния, позволяющая лишить свободы Заявителя на столь длительный срок; 6. не подтверждено и не доказано, что Заявитель являлась душевнобольной, тем более такой душевнобольной, что представляла собой опасность для окружающих, что требовало ее принудительной изоляции от общества; 7. Заявителю не была предоставлена возможность каким-то образом оспорить заключение психиатров о наличии у нее душевного заболевания, о ее невменяемости, о ее опасности для окружающих. Нарушение § 2 статьи 5 Конвенции. Было нарушено право Заявителя быть незамедлительно проинформированной на понятном ей языке о причинах ее ареста и любом предъявленном ей обвинении. Ни при осуществлении ее принудительной госпитализации в психиатрический стационар 30.09.2001 г., ни в ближайшие за этим дни, ни когда-либо в последующем Заявитель так и не была проинформирована о причинах ее принудительного помещения в психиатрический стационар, поводах и основаниях для ее госпитализации. Обвинение в совершении общественно-опасного деяния — хулиганства — ей так и не было предъявлено. Нарушение § 4 статьи 5 Конвенции. Заявителю как лишенной свободы не было предоставлено право на разбирательство, в ходе которого суд мог бы безотлагательно решить вопрос о законности ее задержания. Ни одно судебное решение, ни один иной правоприменительный акт, на основании которых она в принудительном порядке содержалась 4 с лишним года в психиатрических стационарах, Заявителю судом не вручался и Заявитель ничего о них не знала. В этой связи Заявитель никак не могла воспользоваться правом, предусмотренным § 4 статьи 5 Конвенции. Нарушение § 5 статьи 5 Конвенции. Нарушено право Заявителя на компенсацию, обладающую исковой силой, несмотря на то, что она была жертвой ареста и содержания под стражей, произведенных в нарушение положений статьи 5 Конвенции. Поскольку национальные суды Российской Федерации отказались рассматривать по существу Заявителя и ее адвокатов кассационную жалобу на постановление суда от 9 января 2002 г., в соответствии с которым к ней были применены ПММХ, следовательно, национальные власти России отказались констатировать факты незаконного ее помещения в психиатрический стационар, незаконного назначения ей ПММХ. Нарушение § 1 статьи 6 Конвенции. Заявительница была лишена права на справедливое публичное разбирательство дела независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона: заявитель не была уведомлена и не участвовала ни на одном судебном заседании; копии судебных постановлений Заявителю не вручались; суд происходил с нарушением принципов состязательности сторон, поскольку состязательности не было по существу вообще никакой; оспорить экспертное заключение психиатров и представить свое альтернативное независимое заключение Заявитель не могла; судебные разбирательства происходили в закрытом режиме, в том числе в закрытом режиме оглашались сами судебные постановления. Была нарушена норма национального закона - статья 20 УПК РСФСР, в соответствии с которой суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявить как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства. Нарушение § 2 статьи 6 Конвенции. В отношении Заявителя было нарушено правило, в соответствии с которым каждый обвиняемый в уголовном преступлении считается невиновным, пока виновность его не будет доказана в соответствии с законом. Доказывание факта совершения Заявителем хулиганских действий происходило с нарушением принципа состязательности сторон, суд не выслушивал ее мнение, ей не было предоставлено никаких процессуальных прав, пользуясь которыми она бы могла оспаривать свою виновность и доказывать свою невиновность. Кроме того, по сути в отношении Заявителя была фактически применена презумпция виновности. Изначально следователь еще на стадии предварительного следствия назначил в отношении нее производство судебно-психиатрической экспертизы, уже указав в своем постановлении, что Заявитель совершила данные хулиганские действия. При этом в нарушение российского процессуального закона Заявителю постановление следователя не было предъявлено, и она была лишена воспользоваться процессуальными правами, имеющимися у обвиняемого и подозреваемого при назначении экспертизы. Далее уже эксперты-психиатры оценивают психическое состояние Заявителя при совершении ею уголовно-наказуемых деяний, предусмотренных ч. 1 ст. 213 УК РФ, в том числе описывая в своем акте, как Заявитель совершила данные преступления, исходя из предположения, что Заявитель совершила данные деяния, в то время как факт их совершения Заявителем и ее вина в этом судом также еще не были установлены. В дальнейшем при вынесении итогового постановления от 09.01.2002 г. суд устанавливал и оценивал только доказательства, представленные стороной обвинения, а также полагался на акт врачей-психиатров, составленный исходя из допущения о виновности Заявителя. Таким образом, Заявитель была осуждена исходя из презумпции ее виновности. Нарушение п. «а» § 3 статьи 6 Конвенции. Было нарушено право Заявителя быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ей обвинения. Обвинение Заявителю не было предъявлено вообще. Нарушение п. «b» § 3 статьи 6 Конвенции. Было нарушено право Заявителя иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты. Заявитель не уведомлялась ни о предъявленном ей обвинении, ни о судебном разбирательстве по ее делу о применении к ней ПММХ, не принимала в них участия, таким образом была лишена данного права. Нарушение п. «с» § 3 статьи 6 Конвенции. Было нарушено право Заявителя защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия. Вследствие того, что Заявитель не уведомлялась ни о предъявленном ей обвинении, ни о судебном разбирательстве по ее делу, ни о судебных заседаниях по вопросу о продлении срока применения к ней ПММХ, Заявитель была лишена возможности защищать себя самостоятельно. Вследствие неуведомления Заявителя о ведущемся в отношении нее предварительном следствии и судебном разбирательстве, и вследствие неразъяснения ей процессуальных прав Заявитель была лишена также возможности самостоятельно выбрать себе защитника, который осуществлял бы ее реальную защиту. Назначенный следователем и судом защитник Габриелян З.Ж., также как и все последующие назначенные защитники (Демидова Л. П., Герасимова М. В., Черняк Е. В.) являлись по сути частью стороны обвинения, то есть являлись частью государственного механизма обвинения. Никакой реальной защиты прав и интересов Заявителя они не осуществляли. Никто из защитников с Заявителем даже не соизволил встретиться и не только не выяснил ее позицию по делу, но даже не поставил, как самое меньшее, ее в известность о ведущихся в отношении нее уголовном преследовании и судебных разбирательствах. Они никаких заявлений и ходатайств в интересах Заявителя не делали, во всем соглашались с позицией стороны обвинения и психиатрического стационара. Нарушение п. «d» § 3 статьи 6 Конвенции. Было также нарушено право Заявителя допрашивать показывающих против нее свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в ее пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против нее. Вследствие неуведомления и неучастия Заявителя о ведущемся в ее отношении уголовном преследовании и судебном разбирательстве по уголовному делу она не имела возможности допрашивать показывающих против нее свидетелей, а также не могла вызвать и допросить свидетелей, которые могли бы дать показания в ее пользу. Причем таковые реально были (дети, соседи, знакомые, сослуживцы по работе и т.п.). Нарушение § 1 статьи 8 Конвенции. Заявитель полагает, что было нарушено ее права на уважение ее личной и семейной жизни. Вследствие незаконного лишения свободы путем принудительной госпитализации Заявителя в психиатрический стационар и дальнейшего содержания в нем, вследствие незаконного применения к ней принудительных мер медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре, а также вследствие признания ее недееспособной в заочном порядке было существенно нарушено ее право на уважение ее личной и семейной жизни, поскольку в течение более 7 лет Заявитель не имела возможности полноценно вести свою личную жизнь согласно ее собственному усмотрению, и в течение более 4-х лет практически не виделась со своими детьми, не общалась с ними, не имела возможности заниматься их воспитанием и образованием испытывала душевные материнские страдания. Нарушение статьи 13 Конвенции. По глубокому убеждению Заявителя, в отношении нее было нарушено право, предусмотренное статьей 13 Конвенции, в соответствии с которой каждый, чьи права и свободы, признанные в Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве. Нарушение § 1 статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции. Заявитель полагает также, что в результате ее незаконного и несправедливого принудительного помещения и содержания в течение более чем 4 лет в психиатрических стационарах было нарушено ее право на свободное передвижение и свобода выбора ею места своего жительства, гарантированные ей § 1 статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции. Нарушение статьи 2 Протокола № 7 к Конвенции. По мнению Заявителя, в отношении нее было нарушено положение, в соответствии с которым каждый осужденный судом за совершение уголовного преступления имеет право на то, чтобы его осуждение или приговор были пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией. Несмотря на то, что она была освобождена от уголовной ответственности как совершившая общественно-опасное деяние в состоянии невменяемости, суд в постановлении от 09.01.2002 г. констатировал факт совершения ею общественно-опасного деяния, запрещенного уголовным законом. Заявитель провела в принудительном порядке в психиатрическом стационаре более 4-х лет, тогда как санкция части 1 статьи 213 УК РФ предусматривала максимальное наказание до двух лет лишения свободы. Таким образом, фактически к ней было применено наказание по степени суровости намного превосходящее то, что она могла бы понести, будучи осуждена в общем порядке и признана виновной по приговору суда. Вследствие этого, Заявитель полагает, что она должна иметь право на пересмотр своего осуждения вышестоящей судебной инстанцией. Однако поскольку о судебных заседаниях Заявителя никто не уведомлял, копии судебных постановлений и иных процессуальных документов ей никто не вручал, прав не разъяснял, вследствие всего этого она подала кассационную жалобу через нанятого ею адвоката на постановление суда (от 09.01.2002 г.) 26 октября 2009 г., но она вообще не была рассмотрена по существу вышестоящей инстанцией ввиду того, что судья суда первой инстанции отказал в восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу кассационной жалобы. Поэтому ее право, предусмотренное статьей 2 Протокола № 7 к Конвенции, осталось нереализованным и нарушенным по вине властей Российской Федерации. Нарушение статьи 34 Конвенции. Было нарушено также право Заявителя на подачу в Европейский суд по правам человека жалобы на нарушение ее прав, гарантируемых Конвенцией. Нарушение имеет место быть вследствие уклонения суда от принятия и рассмотрения по существу кассационной жалобы Заявителя и ее адвокатов на постановление суда от 09.01.2002 г. Нарушения конвенционных прав Заявителя при осуществлении принудительной госпитализации в Государственную психиатрическую больницу № 2 за период с 30.09.2001 г. по 19.10.2001 г. и с 20.11.2001 г. до 09.01.2002 г., а также в Государственную психиатрическую больницу № 6 в период с 19.10.2001 г. по 20.11.2001 г. Как уже отмечалось выше, все три недобровольные госпитализации в психиатрические стационары (ГПБ № 2 и № 6), являлись по существу завуалированным способом ее ареста (заключения под стражу) в рамках уголовного дела, то есть ее принудительное помещение в психиатрические стационары преследовало цель содержать ее под стражей в течение всего уголовного судопроизводства – как в течение всего досудебного производства по уголовному делу, так и в ходе судебного разбирательства, когда суд рассматривал вопрос о применении к ней ПММХ. То есть эти госпитализации – были частью ее уголовного преследования. С 30.09.2001 г. по 19.10.2001 г. Заявитель находилась в психиатрической больнице № 2 вообще без законного на то основания и без решения суда. Проникнув в жилое помещение Заявителя сотрудник милиции, работающий в дежурной части 51 о/м А.Ю.Середняков, насильно за волосы вытащил ее из квартиры, причем в присутствии малолетних детей и совершеннолетней дочери, и вызвал скорую психиатрическую помощь, которая и увезла ее в психиатрическую больницу святого Николая Чудотворца. Главный врач больницы обратился в Октябрьский федеральный суд Адмиралтейского района г. Санкт-Петербурга лишь 05.10.2001 г. А решение суда о принудительной госпитализации Заявителя состоялось лишь 19.10.2001 г., в последний день ее нахождения в ПБ № 2. поскольку в этот же день Заявитель уже была переведена в государственную психиатрическую больницу № 6. С 19.10.2001 г. по 20.11.2001 г. Заявитель находилась в психиатрической больнице № 6 (ГПБ № 6) в целях проведения судебно-психиатрической экспертизы. Экспертиза проводилась на основании постановления дознавателя ОД Московского РУВД капитана милиции Илюхиной Е. А. «О назначении психиатрической экспертизы» от 08.10.2001 г., которая поручила ее производство Государственной психиатрической больнице № 6. Кроме того, пока Заявитель находилась в ГПБ № 6, последняя 22.10.2001 г. обратилась в Смольнинский федеральный суд Центрального района г. Санкт-Петербурга о ее недобровольной госпитализации в психиатрический стационар в рамках Закона РФ от 2 июля 1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». 26.10.2001 г. этот суд вынес постановление о госпитализации Заявителя в психиатрический стационар в недобровольном порядке. С 20.11.2001 г. до вынесения судом в рамках уголовного судопроизводства постановления от 09.01.2002 г. о применении к Заявителю ПММХ, так и после этой даты — вплоть до 09.11.2005г., когда она была в конечном итоге выписана со стационарного принудительного лечения и переведена на амбулаторное лечение по месту жительства в рамках применения ПММХ, Заявитель вновь содержится в ПБ № 2. В результате насильственного помещения и содержания в психиатрических больницах с 30.09.2001 г. по 09.01.2002 г. были нарушены следующие права и свободы, гарантированные ей Конвенцией. Нарушение статьи 3 Конвенции. По мнению Заявителя, было нарушено ее право не подвергаться пыткам или бесчеловечным или унижающим ее достоинство обращению или наказанию: госпитализация происходила жестоким и бесчеловечным способом — сотрудник милиции вытащил ее за волосы из квартиры, и все это на глазах ее малолетних детей и совершеннолетней дочери; из-за принудительного лечения психотропными препаратами, которые начали применяться к Заявителю еще до суда, в результате чего она плохо себя чувствовала и не могла достойно защищать себя в суде; из-за нечеловеческих, невыносимых условий пребывания в условиях психиатрического стационара; Заявитель испытывала страх за судьбу своих детей и душевные материнские страдания, которые по вине сотрудника милиции оказались оставленными на произвол судьбы (по крайней мере, информацию об их судьбе и устройстве Заявителю никто не сообщил, что давало ей повод допускать, что они оставлены на произвол судьбы). Нарушение п. «e» § 1 статьи 5 Конвенции. Заявитель полагает, что было нарушено ее право на свободу и личную неприкосновенность. Поскольку не имелось законных оснований для ее помещения и последующего содержания в принудительном порядке в психиатрическом стационаре. Она не представляла собой непосредственной опасности, что только и могло бы дать властям России право на ее принудительную госпитализацию. С момента помещения Заявителя в психиатрический стационар (30.09.2001 г.) до дня вынесения судом решения (19.10.2001 г.) прошло 19 дней, а с 20.11.2001 г. до дня вынесения определения от 07.12.2001 г. прошло 17 дней, что является нарушением как требований Конституции РФ (часть 2 статьи 22), согласно которой лицо может быть задержано до вынесения судом решения на срок не более 48 часов, а также требования Закона РФ от 2 июля 1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», в соответствии с которым с момента фактической госпитализации лица в психиатрический стационар до вынесения судом решения должно пройти максимум 8 дней (48 часов — для психиатрического освидетельствования, 24 часа — для направления стационаром заявления в суд, еще 5 дней для вынесения судом решения). В случае же с госпитализацией заявительницы в ГПБ №6 совершенно непонятна цель принудительного помещения ее туда. Были взаимно подменены два совершенно различных основания – проведение судебно-психиатрической экспертизы в рамках уголовного дела и принудительная госпитализация в рамках Закона РФ от 2 июля 1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» с целью принудительного психиатрического лечения Заявителя. Заявительница была помещена в ГПБ № 6 по постановлению дознавателя от 08.10.2001 г. в целях проведения судебно-психиатрической экспертизы. Если это и была цель и основание ее принудительного помещения в данный психиатрический стационар, то оно не может быть признано осуществленным «в случаях и в порядке установленных законом». Во-первых, Заявитель содержалась, как утверждает ГПБ № 6 в целях проведения судебно-психиатрической экспертизы с 19.10.2001 г. по 20.11.2001г., однако Акт стационарной судебно-психиатрической экспертизы был составлен экспертной комиссией еще 30.10.2001г., соответственно не было никакой необходимости к удержанию Заявителя в стенах стационара в период с 30.10.2001г. по 20.11.2001г. Во-вторых, постановление о назначении судебно-психиатрической экспертизы от 08.10.2001 г. в нарушение требований ст. 184 УПК РСФСР (УПК РСФСР действовал во время производства дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства по уголовному делу, по которому обвинялся Заявитель) не было предъявлено Заявителю для ознакомления и ей не были еще до проведения экспертизы разъяснены права, предусмотренные ст. 185 УПК РСФСР. Таким образом, она была лишена права заявить отвод эксперту, просить о назначении эксперта из числа указанных ею лиц, представить дополнительные вопросы для получения по ним заключения эксперта, присутствовать с разрешения следователя при производстве экспертизы и давать объяснения эксперту, знакомиться с заключением экспертизы. После проведения экспертизы Акт стационарной судебно-психиатрической экспертизы от 30.10.2001 г. так и не был предъявлен Заявителю. Не знакомился с постановлением о назначении экспертизы и защитник Заявителя, ему также не были предоставлены возможности воспользоваться процессуальным правами, предусмотренными ст. 185 УПК РСФСР. С другой стороны, если Заявитель помещалась в ГПБ № 6 с целью ее принудительной госпитализации и лечения в рамках Закона РФ от 2 июля 1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», такое помещение также не может быть признано законным. Заявитель была фактически госпитализирована в ГПБ № 6 19.10.2001 г., однако последняя обратилась в Смольнинский федеральный суд Центрального района г. Санкт-Петербурга с заявлением о ее недобровольной госпитализации в психиатрический стационар лишь 22.10.2001 г., а суд вынес соответствующее решение о госпитализации 26.10.2001 г. Что не может быть признано законным, поскольку является нарушением требований Конституции РФ (часть 2 статьи 22), согласно которой арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. Лицо может быть задержано до вынесения судом решения на срок не более 48 часов. Перед каждой госпитализацией должно было быть проведено психиатрическое освидетельствование, поводом для чего в силу ч. 4 ст. 23 Закона о психиатрической помощи являются действия лица, дающие основание предполагать о наличии у него тяжелого психиатрического расстройства. Лишь при непосредственной опасности лица оно может быть подвергнуто освидетельствованию без решения суда. В данном случае Заявитель таких действий не совершала, и, соответственно, в силу ч. 2 ст. 24 Закона ПБ № 2 и № 6 изначально должны были перед принудительной госпитализацией обратиться в суд за получением решения суда на принудительное психиатрическое освидетельствование Заявителя, чего сделано не было. Имелись и иные нарушения внутринационального права, освещенные в полной жалобе Нарушение § 2 статьи 5 Конвенции. Было нарушено право Заявителя быть незамедлительно проинформированной на понятном ей языке о причинах ее ареста. При ее фактической госпитализации в психиатрический стационар, при ее нахождении в нем в течение всего периода содержания Заявителю никто так и не объяснил на понятном ей языке причин ее лишения свободы (ареста) путем принудительной госпитализации в психиатрический стационар. Нарушение § 4 статьи 5 Конвенции. Заявителю как лишенной свободы также не было предоставлено право на разбирательство, в ходе которого суд мог бы безотлагательно решить вопрос о законности ее задержания и вынести постановление о ее освобождении. Закон РФ от 2 июля 1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» вообще не предоставляет лицам, в принудительном порядке госпитализированным в психиатрический стационар, возможности своими собственными активными действиями добиваться того, чтобы предстать перед судом. Инициатива в этом целиком и полностью принадлежит психиатрическим стационарам. Нарушение § 5 статьи 5 Конвенции. Нарушено право Заявителя на компенсацию, обладающую исковой силой, несмотря на то, что она была жертвой ареста и содержания под стражей, произведенных в нарушение положений статьи 5 Конвенции. Нарушение § 1 статьи 6 Конвенции. Заявительница была лишена права на справедливое публичное разбирательство дела независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Нарушение данного права заключалось, как минимум, в следующем: Заявительницу не ознакамливали с ее правами, не извещали о месте и времени проведения судебного заседания; ни администрация больницы, ни суд не обеспечили Заявителя возможностью связаться с родственниками и знакомыми, и пригласить для защиты своего представителя, Заявитель не была уведомлена заблаговременно о судебном заседании и не имела ни времени, ни возможности подготовиться к нему, Заявитель не была ознакомлена с заявлением больницы и ей не было предоставлено время для подготовки возражений на заявление психиатрического стационара; Заявителю не предоставили возможности оспорить заключение комиссии врачей-психиатров, представить альтернативное независимое заключение, а также представить какие-то иные доказательства. Заявитель была попросту лишена свободы еще до судебных заседаний и уже в силу одного этого обстоятельства не могла собирать и представлять доказательств и полноценного готовиться к судебному процессу (даже если бы и знала о его проведении), к тому же она подвергалась принудительному психиатрическому лечению психотропными препаратами с момента помещения в психиатрические больницы и не могла защищать свои права из-за побочных эффектов их воздействия. Заявителю не предоставляли возможности ознакомиться с протоколами судебных заседаний и принести на них возражения; ей не вручили Определения и Постановление суда и не знакомили с их содержанием, в силу чего она не могла и обжаловать вынесенные в отношении нее судебные акты; суд происходил с нарушением принципов состязательности сторон, поскольку состязательности не было по существу вообще никакой; суд просто принял на веру заключение комиссии врачей психиатров тоже же самого психиатрического стационара, куда Заявитель была госпитализирована; судебные разбирательства происходили в закрытом режиме, в больнице (хотя нет никаких объективных данных о том, что Заявитель была не в состоянии присутствовать в зале судебного заседания), в том числе в закрытом режиме оглашались сами судебные постановления. Нарушение п. «с» § 3 статьи 6 Конвенции. Было нарушено право Заявителя защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия. Опять же, вследствие того что Заявитель не уведомлялась о причинах ее госпитализации, не извещалась заблаговременно о времени и месте судебного разбирательства, ей не вручалось до суда заключение комиссии-врачей психиатров, не имела времени и возможностей для подготовки своих возражений, не имела возможности представить альтернативное заключение. Вследствие неуведомления Заявителя о предстоящем судебном процессе, вследствие неразъяснения ей процессуальных прав, вследствие нахождения в заточении в психиатрическом стационаре Заявитель была лишена также возможности самостоятельно выбрать себе защитника, который осуществлял бы ее реальную защиту. Назначенные судом в качестве представителя Заявителя адвокаты являлась по сути частью стороны обвинения, то есть в действительности представляли не интересы Заявителя, а интересы психиатрического стационара. Их назначение в качестве моего представителя без ведома и согласия Заявителя само по себе является грубым нарушением закона. Никакой реальной защиты прав и интересов Заявителя они не осуществляли. Они во всем согласилась с позицией психиатрических стационаров, поддержали их требования о моей принудительной госпитализации. Если бы Заявителю была предоставлена реальная возможность выбора и приглашения своего представителя, она, безусловно, сделала бы это. Однако она была попросту лишена данного права. Нарушение § 1 статьи 8 Конвенции. Заявитель полагает, что было нарушено ее право на уважение ее личной и семейной жизни. Вследствие незаконного лишения свободы путем принудительной госпитализации Заявителя в психиатрический стационар и дальнейшего содержания в нем было существенно нарушено ее право на уважение ее личной и семейной жизни, поскольку Заявитель не имела возможности вести свою личную жизнь согласно ее собственному усмотрению, и в течение всего срока не виделась со своими детьми, не общалась с ними, не имела возможности заниматься их воспитанием и образованием. Более того, она просто пребывала в страхе относительно судьбы детей и испытывала душевные материнские страдания, так как ей о них не было ничего известно, – после того как она была госпитализирована прямо из своей квартиры у нее было ощущение, что они просто по вине властей России брошены на произвол судьбы. У Заявителя не было возможности связаться и общаться со своими детьми. Нарушение § 1 статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции. Заявитель полагает также, что в результате ее незаконного и несправедливого принудительного помещения и содержания в принудительном порядке в ПБ № 2 было нарушено ее право на свободное передвижение и свобода выбора ею места своего жительства, гарантированные ей § 1 статьи 2 Протокола № 4 к Конвенции. О нарушении параграфа 1 статьи 5 Конвенции (право на личную неприкосновенность) во взаимосвязи со статьями 3 и 13 Конвенции при применении к Заявителю ПММХ и при ее принудительных госпитализациях. По глубокому убеждению Заявителя, ее право на личную неприкосновенность при ее принудительном психиатрическом лечении было нарушено. Лечение происходило в нарушение требований внутреннего национального права России, ее согласия на лечение никто не спрашивал, согласия внешнего независимого органа на принудительное лечение Заявителя психиатрический стационар также ни у кого не получил. Психиатрический стационар не получил (и даже не пытался получить) на такое лечение согласие ни у самой заявительницы, ни у суда, ни у какого-либо другого внешнего (независимого по отношению к стационару) органа, который мог бы оценить предлагаемое ей лечение и дать (или не дать) на то санкцию. В области охраны психического (душевного) здоровья граждан и соблюдения прав и свобод человека в этой сфере содержание общепризнанных принципов и норм международного права раскрывается, в частности, в одном из документов ООН, а именно: «Принципы защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи», утвержденных резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 46/119 от 17 декабря 1991 г. (далее – Принципы). Поэтому, оценивать, насколько законным было психиатрическое лечение (а, соответственно, и вторжение в сферу ее личной неприкосновенности) необходимо, помимо всего прочего, в том числе и сквозь призму принципов, содержащихся в указанном документе ООН. В ходе принудительной госпитализации и принудительного лечения в психиатрическом стационаре были нарушены Принципы 11 и 20. Нарушение конвенционного права Заявителя на справедливое судебное разбирательство при рассмотрении 25 августа 2010 г. Судебной коллегией по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда представления прокурора на Определение Октябрьского районного суда от 27.07.2010г. о восстановлении пропущенного процессуального срока на кассационное обжалование Определения Октябрьского федерального суда Санкт-Петербурга от 07.12.2001г. о принудительной госпитализации в Государственную психиатрическую больницу № 2 Святого Николая Чудотворца. Как указывалось выше, после того как 16.06.2010 г. в архиве Октябрьского районного суда Санкт-Петербурга Заявитель впервые ознакомилась с материалами дела и получила определение Октябрьского федерального суда Санкт-Петербурга от 07.12.2001г. о ее недобровольной госпитализации на данное определение была подана кассационная жалоба и заявление о восстановлении пропущенного процессуального срока на ее подачу. 27.07.2010г. судья Октябрьского районного суда Корсакова Ю.М. восстановила данный срок, приняв соответствующее определение. На данное определение от 27.07.2010 г. прокурором было подано представление с просьбой об отмене данного определения и об отказе Заявителю в восстановлении срока. 25 августа 2010 г. Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда рассмотрела представление прокурора и отменила определение Октябрьского районного суда от 27.07.2010г., отказав в восстановлении срока. При проведении данного судебного разбирательства судом кассационной инстанции была нарушена статья 6 Европейской конвенции, гарантирующей каждому при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, право на справедливое публичное разбирательство дела независимым и беспристрастным судом. Нарушение этого права заключается в том, что Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда провела 25.08.2010 г. заседание суда без участия Заявителя и ее представителя участия, и без надлежащего извещения их о времени и месте судебного разбирательства. Заявитель __________________ / Карабчук А. А. /

 
Оцените эту запись блога:
ПОСЛЕДНИЙ СУДЕБНЫЙ БОЙ
Судебная ступенька и надежда